руccкий
english
РЕГИСТРАЦИЯ
ВХОД
Баку:
21 янв.
22:55
Помочь нам долларом - рублём ЗДЕСЬ
> подробно
Все записи | Разное
суббота, сентябрь 24, 2005

Создан для бури

aвтор: Radames ®
 
Человек, о котором я хочу рассказать, никогда не работал в ШАО. Он даже ни разу не бывал в Пиркулях. Но сегодня, 24 сентября 2005 года, исполняется семь лет со дня его смерти, и нужно вспомнить… Потому, что он был бакинцем, и по многим другим причинам, о которых вы узнаете, если прочтете эту статью.

СОЗДАН ДЛЯ БУРИ

Павел Амнуэль

24 сентября 1998 года ушел из жизни человек, о котором трудно говорить в единственном числе. Он создал новую науку. Он был автором теории развития творческой личности. Кроме того, он писал научно-фантастические рассказы. И еще был гениальным учителем. Его учениками считают себя десятки тысяч человек, в том числе и те, кто никогда не встречался с автором ТРИЗ - теории решения изобретательских задач.
Умер изобретатель и ученый Генрих Саулович Альтшуллер.
Умер писатель-фантаст Генрих Альтов.
Ему шел семьдесят второй год.
С его смертью ушла эпоха.

* * *
Он был бакинцем. Трудно объяснить это человеку, никогда не жившему в Баку доперестроечных времен, но мне кажется, что, живи Генрих Саулович в Москве или Киеве, Ленинграде или Наро-Фоминске, ТРИЗ был бы создан на много лет позже или не создан вообще.
Баку - это романтика моря. Баку - это город ветров, и когда завывает ноябрьский норд, невозможно не думать о полетах в иные миры. Баку - это нефть, и когда смотришь на сотни кивающих, будто игрушечные журавли, качалок, невозможно не думать о романтике технического прогресса. И еще Баку - это интернационал народов, тот самый, который был провозглашен в те давние времена партией и правительством, но на деле воплощен разве что в Баку и, как ни странно, в ГУЛАГе, том самом, где молодому Альтшуллеру пришлось провести пять лет жизни.
Родился Альтшуллер, впрочем, не в Баку, а в Ташкенте 15 октября 1926 года, но эту деталь его биографии можно считать несущественной и называть Генриха Сауловича коренным бакинцем - иначе разве можно понять суть его творчества?
Бакинцами были его родители, журналисты по профессии, отец Генриха Сауловича работал в газете "Заря Востока". Ташкентский период в их жизни не продолжился долго. Когда Генриху исполнилось пять лет, семья Альтшуллеров вернулась в Баку, к морю, к запаху мазута и бакинскому национальному либерализму.
О чем мог мечтать бакинский мальчишка? О море, естественно. Как многие, Генрих мечтал стать моряком. Как многие, он моряком так и не стал. Как многие в его возрасте, он запоем читал книги. Естественно, о море, о путешествиях - приключения и фантастику. Генриху повезло дважды. Во-первых, в школе были умные преподаватели, не отбившие у мальчика тяги к самостоятельному мышлению. Во-вторых, в библиотеке, где Генрих брал книги, на полках стояли тома Жюля Верна и Герберта Уэллса, а не популярных уже в те годы Казанцева и Долгушина.
Когда Генрих закончил восьмой класс, появилась реальная возможность воплотить в жизнь мечту о море - он поступил учиться в военно-морскую спецшколу. И тогда ему повезло в очередной раз, хотя в то время он вовсе не считал случившееся везением. Наступил 1941 год, началась война, и весь выпуск спецшколы был направлен на фронт. Весь - кроме Генриха, которому в то время недоставало одного года до призывного возраста. Пришлось вернуться в обычную школу.
Первое изобретение Генрих сделал, когда учился в десятом классе. К удивлению учителей, он даже получил на свой "аппарат для погружения в воду" авторское свидетельство, поскольку новизна конструкции была очевидна: кислород для дыхания впервые предлагалось получать из перекиси водорода.
Призывной возраст подошел, когда Генрих окончил школу. Он ушел в армию в разгар войны, но и тогда его отправили не на фронт, а в запасной стрелковый полк, откуда Генрих получил направление на учебу в летное училище.
Война закончилась, закончилась и учеба. Получив диплом, Генрих вернулся в Баку, был демобилизован и начал работать в патентном отделе Краснознаменной Каспийской флотилии.

* * *
У него был друг. Они вместе учились и собирались стать изобретателями. Друга звали Рафаил Шапиро, и многим это имя знакомо - несколько лет назад он своим тихим размеренным голосом объяснял слушателям радио РЭКА тонкости советско-российской экономической политики. Шапиро репатриировался в Израиль в конце семидесятых годов и долгое время работал в журнале "Страна и мир", авторитетном европейском издании, но это было потом, а в 1948 году друзья хотели малого: сказать свое слово в изобретательстве.
Они изобрели новый тип катера и новую модель скафандра, но больше всего их интересовала химия и возможность создать такое вещество, чтобы разом вывести из строя солдат вражеской армии. И не дай Бог, если секрет этого вещества узнают враги советской власти - ведь тогда они смогут совершить ужасную диверсию во время парада на Красной площади!
Не смейтесь, именно так молодые и энергичные изобретатели Генрих Альтшуллер и Рафаил Шапиро написали в пространном послании на имя самого Сталина, ибо кому же еще было заботиться о том, чтобы Красная Армия была всех сильней? А страшное вещество они действительно изобрели, причем ингредиенты его можно было купить в любой аптеке. Так, во всяком случае, было написано в письме Сталину и так утверждал много лет спустя Генрих Саулович, рассказывая мне историю своего путешествия по архипелагу ГУЛАГ. Конечно, я заинтересовался секретом вещества, способного лишить боеспособности армию противника, и конечно, Генрих Саулович мне этот секрет не открыл. Может, боялся, что я по молодости лет брошу пакет с веществом Икс на правительственную трибуну во время парада на бакинской площади Ленина, а может, и не было на самом деле никакого секрета? Секрета, возможно, и не было, а выводы последовали незамедлительно. Генриха и Рафаила арестовали в один и тот же день и час, а пять лет спустя, в 1954 году, практически в один день друзья вышли на свободу.
Жаль, что Генрих Саулович не оставил письменного рассказа о том времени. А устные рассказы я часто слышал от него по вечерам, когда мы уставали обсуждать проблемы фантастики и изобретательства.
Сначала допросы шли в Тбилиси, стояла страшная жара, и "воронок", в котором Генриха возили на допросы в комитет, раскалялся, как топка, в которой сожгли Сергея Лазо. А потом - бегом - на третий этаж и - ни секунды, чтобы прийти в себя, - серия вопросов: "Почему вы хотели совершить диверсию на Красной площади?", "Кто еще, кроме Шапиро, входил в вашу организацию?", "Кто ваш вдохновитель?"
Тайна ужасного вещества интересовала, видимо, высокое начальство, и Генриха отправили в Москву, в знаменитую Бутырку, где он сидел в одной камере с неким студентом, посаженным за то, что пытался развалить советское сельское хозяйство. Студент был математиком и о сельском хозяйстве знал только, что буханки хлеба на деревьях не растут.
- На допрос уводили в десять ноль пять, сразу после отбоя, - рассказывал Генрих. - И допрашивали всю ночь, а в камеру возвращали без пяти шесть. В шесть - подъем, до отбоя на нарах лежать нельзя, разрешается только сидеть и, конечно, ни в коем случае не спать. Через неделю я уже не соображал, на каком нахожусь свете, и тогда мы с соседом придумали, что делать. Горящей папиросой рисовали на кусочках бумаги, оторванных от папиросной коробки, черные кружки и прилепляли эти зрачки-бумажки поверх закрытых глаз. Один из нас с нашлепками на глазах садился на нары и спал, а второй ходил по камере и делал вид, что рассказывает соседу интересную историю. Так нам действительно удавалось поспать днем, что прибавляло сил для ночных допросов...
В тюрьме не пытали и не били, но разве мало других способов сломать человека? За окном камеры неожиданно начинал работать мощный компрессор. Грохот стоял такой, будто взрывался вулкан Кракатау. Самого себя не слышишь, и так с утра до вечера. Но если ты не слышишь себя, то и вертухаи не слышат, о чем говорят в камере. И Генрих с соседом под грохот компрессора во весь голос пели антисоветские песни.
Закончилось это пение печально. Компрессор неожиданно вышел из строя и заткнулся посреди дня, а друзья, у которых грохот продолжал стоять в ушах, продолжали петь, будто ничего не произошло. Результат: карцер и новые допросы.
Генрих рассказывал о тех днях с одному ему присущим неброским юмором, и мне представлялось, что сидеть в тюрьме было не так уж и плохо, а временами даже интересно. Голос у Генриха срывался только тогда, когда он вспоминал, как стоял перед "тройкой" и ждал оглашения приговора. Думал: ну пять лет дадут, может десять, а больше - за что? "Двадцать пять лет", - сказал председатель "тройки", и на какое-то мгновение Генрих потерял сознание.

* * *
Отправили его в Воркуту добывать уголь. То ли случайно, то ли потому, что в бараках для "политических" не хватало места, но Генрих попал к ворам в законе. Эта публика чужаков не терпела и в первую же ночь "брала на перо". Не избежал бы печальной участи и Генрих, если бы не давняя любовь к книгам Александра Грина. Его собирались "мочить", а он пересказывал сюжеты "Алых парусов" и "Бегущей по волнам". Может, это странно, а может, естественно: души у воров в законе оказались полны той же романтики, что и душа молодого изобретателя.
После той ночи, так и не тронув новичка, урки взяли Генриха под свое покровительство. Он пересказывал им Грина, а когда иссяк запас того, что он помнил, Генрих начал придумывать истории сам. Воры в законе на работу не выходили из принципа, и Генрих не выходил тоже, а лагерное начальство вынуждено было смотреть на это безобразие сквозь пальцы.
Впрочем, сидеть без работы Генриху было скучно. То ли через месяц блатной жизни, то ли позже - сейчас я уж не помню - он сам попросился на работу, но не в шахту, а на такую, чтобы можно было шевелить начавшими уже плесневеть мозгами. Его посадили в кабинет в Управление шахтами и поручили руководить производственным процессом. То, что Генрих почти ничего об этом процессе не знал, никого не интересовало.
- Однажды, - рассказывал Альтшуллер, - сидел я вечером в кабинете и ломал голову над тем, как организовать завтрашнюю смену. Была зима, стоял мороз, и в комнате гудела печка-буржуйка, которую заправлял дровами какой-то старичок, глядевший на меня со страхом. Я предложил ему сесть и отдохнуть. Он боязливо присел (все-таки я для него был начальником), и мы разговорились. Я пожаловался на судьбу, на то, что руковожу процессом, в котором не разбираюсь. А старичок признался, что на воле был "всего лишь" заместителем наркома угольной промышленности, и знал весь этот процесс лучше, чем свои пять пальцев. "Но это же бред! - воскликнул я. - Как это можно? Садитесь на этот стул и займитесь своим делом, а я буду подносить дрова". "Нет, - покачал головой бывший замнаркома, - если об этом узнают, нас обоих ждет карцер".
И ведь это была истинная правда...

* * *
Все-таки хорошо, что Сталин не был долгожителем и умер в 1953 году. Но плохо, что он не умер во младенчестве...
В 1954 году Генрих вернулся в Баку. Тогда же вернулся домой и Рафаил Шапиро, и друзья продолжили свою работу с того самого места, на котором остановились пять лет назад. Страшное вещество их, впрочем, больше не интересовало, как и вообще изобретение конкретных приспособлений или механизмов. Они занялись психологией изобретательского творчества, оба уже тогда были уверены в том, что "изобретательское творчество связано с изменением техники, развивающейся по определенным законам. Создание новых средств труда должно, независимо от субъективного к этому отношения, подчиняться объективным закономерностям".
Приведенная выше цитата взята из статьи Г.С.Альтшуллера и Р.Б.Шапиро "О психологии изобретательского творчества", опубликованной в шестом выпуске журнала "Вопросы психологии" за 1956 год. Именно эта статья и эта дата открывают историю создания ТРИЗ - теории решении изобретательских задач.

* * *
Техника развивается по объективным законам, которые никак не зависят от воли и желания изобретателя. Если эти законы выявить, то удастся установить и закономерности иного, более глубокого уровня: принципы, по которым одно изобретение сменяется другим. Эти принципы тоже объективны. Изобретатель не может сказать себе: "А давай-ка я изобрету нечто такое, что совершенно изменит транспорт". Чтобы сделать изобретение, нужно прежде всего выяснить, нуждается ли именно сейчас в обновлении та область техники, которой вы решили заняться. Ведь часто изобретатели теряют уйму времени (годы!), пытаясь сказать новое слово в области, где такое слово совершенно не нужно. Случается и наоборот: изобретение назрело, но изобретатели, занятые иными проблемами, не обращают на это внимания.
И вторая проблема. Хорошо, определили мы каким-то образом, что, скажем, в металлургии именно сейчас создалась ситуация, когда нужно изобрести нечто новое. Как это сделать? Неужели поступить, как все изобретатели в прошлом: пробовать один вариант, другой, третий, ошибаться и возвращаться к началу, искать и снова ошибаться, а потом, совершенно неожиданно, на прогулке с любимой или во сне, вдруг появляется решение, и ты восклицаешь "Эврика!", и бежишь к столу, чтобы записать, потому что иначе обязательно забудешь, ибо вдохновение является и уходит, когда ему заблагорассудится, а не тогда, когда нужно изобретателю?
"Долой вдохновение!" - вот девиз, выдвинутый Г.С.Альтшуллером. Нет, он вовсе не был против таинственной игры ума. Но он хотел раскрыть эту тайну. Не ждать милостей от человеческой природы, а взять их у нее. Как работает вдохновение? Нельзя ли выявить объективные законы этой работы? А выявив, научиться разумно использовать законы и не надеяться на "авось".
Альтшуллер и Шапиро создавали в конце пятидесятых годов основы новой науки. Что нужно сделать, если неясно даже направление поиска? Каждая уважающая себя наука начинается с систематизации объекта исследований. С выявления объективных закономерностей. Современная зоология началась с линнеевской классификации животного мира. В основе современной химии лежит менделеевская классификация элементов. География не была наукой, пока не были составлены достаточно полные карты земного шара. А для того, чтобы создать теорию изобретательства, нужно было разобраться в уже сделанных изобретениях, в описаниях уже выданных патентов и авторских свидетельств. Найти общее у изобретений, казалось бы, совершенно разных. Разделить изобретения на классы по уровню сложности. Установить принципы, по которым после изобретения Х появляется изобретение Y, а не какое-нибудь другое.
Сотни тысяч описаний авторских свидетельств пришлось Альтшуллеру проанализировать, прежде чем был создан и опубликован первый в истории техники "алгоритм изобретения" - набор правил, которыми должен руководствоваться изобретатель в своей работе. Первый алгоритм состоял из четырех "шагов". Он был прост, но достаточно эффективен. С помощью алгоритма образца 1959 года уже делались изобретения!
Вот пример, который в те годы запал мне в память. Техническая проблема: что нужно сделать, чтобы ледокол в арктических льдах двигался в несколько раз быстрее?
Первый шаг алгоритма: сформулировать ИКР - идеальный конечный результат. Чего вы, собственно, добиваетесь в идеальном случае? Чтобы корабль передвигался во льдах так, будто никаких льдов не существует.
Шаг второй: что этому мешает? Льды, естественно! Стоп. Льды в Северном океане - объективная реальность, от льдов никуда не денешься. В системе "лед-корабль" менять нужно именно ледокол, а не арктические торосы. Итак, двигаться с большой скоростью ледоколу мешает... что? Корпус, естественно. Лед необходимо колоть и давить исключительно для того, чтобы затем протащить сквозь образовавшуюся полынью толстенное тело корабля.
Шаг третий: в чем причина помехи? Иными словами: почему у корабля такой широкий корпус? Это понятно - нужно ведь место для размещения груза, двигателей, кубриков для команды... Никуда от этого не деться, все это нужно тащить с собой. Значит, задача не решается, ведь корпус - основная принадлежность ледокола, как и любого другого корабля?
Нужно сделать четвертый шаг. Ответить на вопрос: "Как устранить помеху?" Вот здесь-то и помогло изучение сотен тысяч изобретений. Альтшуллер еще в те годы выявил около трех десятков стандартных приемов, которые используются на четвертом шаге алгоритма. Как устранить помеху? Примените нужный прием, вот вам список!
У задачи о ледоколе есть красивое решение, полученное с помощью приема: "Разделение объекта на составные части". Нужно разделить корпус ледокола надвое - верхнюю часть, которая будет двигаться НАД льдами, и нижнюю, которая будет двигаться ПОД льдами. И соединить эти две части корабля узкими, как ножи, боковинами. Только они, эти боковины-лезвия, и будут соприкасаться со льдом и не колоть его, как это делают ледоколы, а резать, как это делает острый нож, вонзаясь в масло. Корабль идет во льдах, не оставляя за собой привычной полыньи - только два узких ножевых следа. Сопротивление льда движению судна уменьшается во много раз. Многократно увеличивается скорость при той же мощности двигателей.
Ледокол-нож еще не создан, но идея живет, красивая идея.

* * *
У Генриха Саулович Альтшуллера было много идей, и все - красивые, необычные, опережавшие время. Совершенствуя алгоритм изобретения, Альтшуллер просто вынужден был придумывать новые технические идеи, большая часть которых (как идея ледокола-ножа) не нужна была промышленности. У технических систем свои законы развития, у промышленности, внедряющей изобретения, - законы свои. Техническая мысль стремится взлететь над обыденностью, а промышленность консервативна, изменения в технологии принимает лишь в крайнем случае, когда уже невозможно обойтись без внедрения нового.
Помните классический образ безумного изобретателя, который носится по десяткам учреждений и добивается, чтобы его гениальное изобретение обязательно внедрили? Это жутко вредное существо, испортившее характер в бессмысленных скандалах с чиновниками от техники. Изобретатель, по Альтшуллеру, должен вести себя иначе. Он находит техническое противоречие. Он делает изобретение, не затрачивая на это годы жизни и миллиарды нервных клеток, которые не восстанавливаются. А потом... Потом он решает другую задачу. Внедрением пусть занимаются другие - те, кому хорошо известны законы развития промышленности.
Изобретатель, по Альтшуллеру, живет, взяв на вооружение перефразированный принцип Юрия Олеши: "Ни дня без изобретений!" Но что ему делать с множеством посещающих его идей?
Генрих Альтшуллер нашел ответ и на этот вопрос: он начал писать фантастику.

* * *
Так в 1957 году родился писатель-фантаст Генрих Альтов.
Те, чья юность пришлась на шестидесятые годы, обязательно скажут: фантастика Альтова была самой интеллектуальной, самой насыщенной новыми идеями и самой трудной для чтения. Это были тексты, плотные, как недра нейтронной звезды. Идеи писателя Альтова, подсказанные создателем ТРИЗ Альтшуллером, опережали время на десятки или сотни лет, но были убедительны, красивы и точны. Такой фантастики в СССР еще не писали.
К сожалению, приходится констатировать, что такой фантастики в СССР не писали и потом. Ни в СССР, ни в СНГ, ни в других странах. Идеи - товар штучный. Только автор, владеющий инструментарием ТРИЗ, способен работать в том режиме, в котором работал писатель-фантаст Генрих Альтов. И только Генрих Альтов, единственный среди фантастов того времени, владел инструментарием ТРИЗ.
В рассказе "Ослик и аксиома" он писал о том, что выводить в космос аппараты можно, используя давление луча стоящего на Земле мощного лазера. Несколько лет спустя эта идея была независимо выдвинута учеными, специалистами по космической технике.
В том же рассказе Альтов писал о том, что лазерный луч можно использовать не только как двигатель звездолета, но и для того, чтобы, модулируя частоту электромагнитных колебаний, передавать информацию на борт межзвездного корабля.
В рассказе "Порт Каменных Бурь" Альтов предложил идею о том, что человечество в далеком будущем научится управлять разбеганием галактик. И что квазары на самом деле - видимые с Земли выхлопы двигателей удаляющихся от нас инопланетных звездолетов. И что шаровые звездные скопления на самом деле являются искусственными образованиями: цивилизации, желающие постоянного общения, собрали вместе свои системы, чтобы уменьшить расстояние друг от друга.
Герой рассказа "Создан для бури" изобретатель Осоргин создал корабль без двигателя, способный, тем не менее, перемещаться по морю со скоростью 600 км/час. В момент старта этого странного корабля, кумулятивный взрыв создает направленную волну цунами, на гребне которой и несется платформа, носящая название "Гром и молния".
Мне очень хочется перечислить и другие идеи Альтова - они так красивы, что для профессионального глаза подобны лучшим полотнам Лувра или Эрмитажа. Но я понимаю, что газетная площадь ограничена, и скажу только, что фантастические идеи Альтов создавал тоже по собственным правилам, основанным на анализе "патентного фонда фантастики".
Параллельно ТРИЗу рождалась и другая наука - фантастиковедение. Наука о том, как возникают новые фантастические идеи. Наука о том, как нужно развивать творческую фантазию. Естественно, что и здесь потребовалось прежде всего систематизировать объект исследований. И Альтов создал "Регистр научно-фантастических идей и ситуаций", собрав и классифицировав около 10 тысяч идей, обнаруженных им на страницах фантастических произведений. Об этом "Регистре" в свое время среди профессионалов-фантастов и любителей фантастики ходили легенды, но мало кому удалось увидеть этот труд воочию, ибо существовал он всего в нескольких машинописных копиях, сделанных на тонкой папиросной бумаге. На папиросной, потому что "Регистр" содержал около полутора тысяч страниц, и нужно было все это хозяйство уместить в одной папке. Один из экземпляров "Регистра" хранился у меня, и я вписывал в него идеи из новых произведений - в том числе из рассказов Альтова, а потом и из своих собственных, и очень старался, чтобы мои идеи не попадали в уже существовавшие подгруппы. Хотелось придумать нечто такое, ради чего в "Регистре" пришлось бы создать если не новый класс идей, то хотя бы новую их группу. Знаете, как это стимулирует! Пришлось придумать и собственную методику развития воображения, и собственную схему создания фантастических идей. "Хорошо, - сказал Генрих Саулович, - ты модифицировал приемы ТРИЗ, но в фантастике они действуют совершенно по-новому. Значит, нужно придумать еще и систему оценки таких идей. Откуда ты знаешь, что они хороши? Только потому что красивы? Должны быть и другие критерии оценки".
Так появилась шкала "Фантазия" - мы работали над ней вместе с Генрихом Сауловичем, и потом, когда шкалу оценки идей опробовали на своем творчестве известные в Советском Союзе фантасты, мы нажили себе немало врагов. Кому ж приятно, если его идея, которую он вынашивал много дней, попадает по шкале всего лишь на первый уровень из двадцати возможных?

* * *
Впрочем, врагов у Альтшуллера было достаточно и без шкалы "Фантазия". Генрих Саулович плодил недоброжелателей собственным творчеством и бескомпромиссным характером.
В конце пятидесятых годов он придумал всесоюзную премию "Гриадный крокодил". Лауреатов этой премии определял клуб любителей фантастики при Московском городском дворце пионеров и вручал "Гриадного крокодила" за худшее фантастическое произведение года. "Гриаду" А.Колпакова сейчас вряд ли кто помнит, но можете поверить, этот жуткий роман стоил того, чтобы его именем назвали первую антипремию в истории фантастики. Кстати, много лет спустя известный писатель Кир Булычев очень резко отозвался об идее "Гриадного крокодила": зачем, мол, плодить ненависть в стане писателей-фантастов? Мне такая позиция кажется странной: вот ведь Американская академия кино вручает каждый год премию "Анти-Оскар" за худшие фильмы, и ничего - анти-лауреаты воспринимают награждение с юмором, понимая, что "тщательней надо, ребята"... Конечно, никому не хочется попасть в такой список, ну так пишите лучше, господа, или бросайте это дело.
Однако, как и многое, что делал Генрих Саулович в то время, "Гриадный крокодил" вызвал резкое сопротивление маститых авторов (неужто боялись за свое реноме?), и клуб любителей фантастики тихо прикрыли: нет клуба, нет проблемы...
Врагов среди изобретателей и особенно среди чиновников от изобретательства у Генриха Сауловича было более чем достаточно. Руководители ВОИР (Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов) и Госкомитета по делам изобретений и открытий относились к Альтшуллеру как к слону, способному разрушить их теплый дом, откуда они руководили армией советских изобретателей, по-прежнему работавших с помощью старого "метода тыка". А Генрих Саулович, кроме того, что продолжал совершенствовать теорию изобретательства, еще и учил ТРИЗу всех, кто изъявлял желание. "Любая домохозяйка способна стать изобретателем, - говорил Альтшуллер. - В ТРИЗе главное - знать метод, и не нужно быть специалистом в металлургии, чтобы сделать изобретение в этой области техники".
Новая наука быстро завоевала симпатии изобретателей, да и не только их. Открывшиеся в Баку в начале семидесятых годов первые курсы ТРИЗ посещали инженеры и ученые, музыканты и даже домохозяйки, с удивлением открывавшие для себя простую истину - изобретать можно везде и всегда, изобретать может каждый и более того: научившись изобретать, начинаешь по-новому относиться к окружающей действительности. Начинаешь мыслить нестандартно, открываешь скрытые прежде возможности, и прежде всего возможности собственного роста как творческой личности. Почувствовать себя творцом нового - что может быть приятнее для каждого уважающего себя человека?
В 1972 году в Баку начал работать АзОИИТ - Азербайджанский общественный институт изобретательского творчества, первое и в то время единственное учебное заведение, где учили изобретательскому творчеству. Здесь Генрих Саулович вел учебный процесс, готовил будущих преподавателей ТРИЗ и исследователей. Чтобы овладеть основами ТРИЗа, нужно было прослушать курс продолжительностью 220 часов, решить сотни изобретательских задач и написать дипломную работу, сутью которой должно было стать новое изобретение.
На занятиях Генрих Саулович любил рассказывать отрывок из повести замечательного американского фантаста Роберта Шекли "Обмен разумов". Герой повести Марвин Флинн теряет на одной из планет свою любимую девушку Кэти и зовет на помощь сыщика Вальдеца, специалиста по теории поисков.
"Хорошо, - говорит Вальдец, - я найду вашу Кэти".
"Но позвольте, - удивляется Марвин, - как вы ее найдете? Вы же о ней ничего не знаете!"
"А зачем мне что-то знать о Кэти? - философски замечает Вальдец. - Допустим, вам известно о вашей девушке все: место жительства, характер, привычки и так далее. Нужен был бы вам тогда специалист по теории поисков?"
"Нет, я бы нашел Кэти и без вашей помощи".
"А теперь переверните задачу. О теории поисков я знаю решительно все. Нужно ли мне знать что-нибудь о Кэти?"

* * *
В восьмидесятых годах никто уже не мог сказать, что ТРИЗ - никому не нужное детище безумного бакинского изобретателя. В СССР к тому времени работали сотни общественных школ, университетов и групп, в которых обученные Альтшуллером преподаватели вели занятия по ТРИЗу с новым поколением изобретателей. На многих заводах и НИИ проводили семинары по ТРИЗу, куда приглашали читать лекции как самого Генриха Сауловича, так и его помощников, знавших теорию изобретательства не намного хуже автора: Семена Литвина, Владислава Митрофанова, Владимира Петрова, Эсфирь и Бориса Злотиных, Игоря Верткина, Виктора Фея, Александра Селюцкого... А потом и в союзных министерствах начали проводить тризовские семинары, собирая для этого руководителей предприятий со всех концов страны.
Развитие теории, конечно, очень важно, а как обстояло дело с реальными изобретениями? Как насчет экономии? Внедрения? Ценность прикладной науки определяется, в конечном итоге, ее практической пользой. В середине восьмидесятых годов в СССР были уже десятки тысяч людей, прошедших полный курс обучения ТРИЗ, тысячи изобретателей получили авторские свидетельства на изобретения, сделанные с помощью ТРИЗ, и миллионы рублей, поступившие в государственную казну, стали доказательством того, что с помощью новой теории можно изобретать быстро и, главное, качественно. Сама теория тоже изменялась, становилась более совершенной и по праву стала называться теорией сильного мышления, куда собственно ТРИЗ входил составной частью.
В разработке теории у Альтшуллера появились десятки помощников. Под руководством учителя они продолжали развивать "алгоритм изобретений", совершенствовали таблицы стандартных приемов, в орбиту ТРИЗа вовлекались и другие технические дисциплины - патентоведение, функционально-стоимостный анализ, системный анализ...
В конце восьмидесятых литература по ТРИЗ насчитывала сотни названий, включая такие ставшие классическими книги Г.С.Альтшуллера, как "Алгоритм изобретения", "Творчество как точная наука", "Найти идею". Начал выходить "Журнал ТРИЗ", где публиковались самые новые разработки и проблемные материалы. В 1989 году в Петрозаводске была создана Ассоциация ТРИЗ, президентом которой избрали отца-основателя науки об изобретениях Генриха Сауловича Альтшуллера. В 1991 году Ассоциация приобрела статус международной организации, а летом 1999 года в Петрозаводске состоялся первый съезд Международной Ассоциации ТРИЗ.
Меня всегда удивляло, как находил Генрих Саулович время справляться с той лавиной писем, что обрушивалась на него ежедневно, с необходимостью работать над теорией, с лекциями и семинарами. А чего стоили конкурсы юных изобретателей, которые Альтшуллер вел на страницах газеты "Пионерская правда" - ответы на задачи приносили ему домой с почты в больших мешках, число писем по каждому конкурсу доходило до десятка тысяч, и все это нужно было прочитать, оценить и назвать победителя! Это была работа, для которой нужен был бы штат большого НИИ, а Генрих Саулович делал все это практически один - и успевал!
В середине восьмидесятых он понял, что ТРИЗ может уже развиваться дальше и без его непосредственного участия. Задача решена, нужно было переходить к сверхзадаче. Нужно подниматься на новый уровень.

* * *
Генрих Альтшуллер и Игорь Верткин создали еще одну новую науку - ТРТЛ, теорию развития творческой личности. И снова пришлось начать с нуля - с систематизации материала. На этот раз материалом для исследований стали биографии людей творчества. Предстояло понять: по какой жизненной стратегии жили и действовали эти люди. Нужно было выявить принципы правильной жизненной стратегии и обучить этим правилам каждого творческого человека, чтобы творцы избегали ошибок, чтобы внешние обстоятельства не смогли сломить человека, чтобы человек-творец вышел победителем из схватки с людьми, для которых создание нового - явление непонятное, ненужное и глупое...
Если вы, читатель, считаете себя человеком творческим, прочитайте книгу Генриха Альтшуллера и Игоря Верткина "Как стать гением". Гением вы, может, и не станете, но я уверен: перестанете делать на своем творческом пути ошибки, которых вы сейчас не можете избежать. Ведь вы и в жизни действуете старым методом тыка, в то время как уже существует алгоритмический метод ТРТЛ. И неважно, кто вы по профессии - художник или ученый, изобретатель или журналист. Вы считаете себя творческой личностью? Тогда вам необходимо изучить теорию развития творческой личности. Уверяю: жить вам станет значительно интереснее. И легче.

* * *
В 1990 году Генрих Саулович Альтшуллер и его жена и верная помощница Валентина Николаевна Журавлева переехали из Баку в Петрозаводск. Это был естественный поступок, так требовала ТРТЛ. Баку к тому времени перестал быть прежним интернациональным городом, и романтика моря сменилась напряженным ожиданием новых боев в Карабахе, и люди начали уезжать - кто на север, кто на запад, а кто и вовсе за океан.
В истории ТРИЗ начался новый этап - завоевание мировых рынков. Первые тризовцы, ученики Г.С.Альтшуллера образца семидесятых годов, были энтузиастами, готовыми работать ради самой идеи, ради ощущения сопричастности к новому. Но никакая наука не завоевывала мир, если ею занимались одни энтузиасты. На смену им пришли прагматики - люди, не только знающие теорию, не только умеющие изобретать, но и понимающие, что именно нужно сделать, чтобы теорией сильного мышления заинтересовались те, от кого реально зависит развитие техники: хозяева концернов, заводов, промышленных гигантов. И малых бизнесов, конечно, тоже, хотя эти-то люди менее других склонны вкладывать деньги в новые изобретения - они предпочитают пользоваться уже наработанным.
Две группы тризовцев обосновались в США и повели атаку на промышленный мир самой богатой страны. У каждой группы была своя особенность: одна занималась преподаванием, учила ТРИЗу всех желающих и решала изобретательские задачи по заказам предприятий, другая конструировала и продавала компьютерные программы, получившие название "Изобретающая машина". В первой группе работали Борис Злотин, Алла Зусман и другие, а финансировал проект Цион Бар-Эль, израильтянин, обосновавшийся в США еще в начале шестидесятых годов. Вторую группу возглавил Валерий Цуриков, программист из Минска, один из авторов "Изобретающей машины".
Группа Бар-Эля, преобразованная в компанию III (Ideation International Inc.), в 1996 году заработала свой первый миллион, решая изобретательские задачи. О ТРИЗ услышали, к услугам III стали обращаться такие фирмы, как General motors, Ford, Boeing, Моtorola, NASA, Xerox и другие. В 1999 году III вела уже семь различных исследовательских программ, имела связи с фирмами в 23 странах, проводила обучающие семинары. Специалисты французских автомобильных концернов "Рено" и "Пежо" говорят: дайте нам ТРИЗ! Японские фирмачи приезжают в США на семинары и намерены обучить новому методу мышления не меньше миллиона своих соотечественников.
Нашла свой рынок и "Изобретающая машина". Это сложная программа, которая способна предложить идею изобретения, если известна изобретательская ситуация.
В США создан и успешно начал работать Альтшуллеровский институт, который в марте 1999 года провел первую ТРИЗ-конференцию, собрав специалистов из десятков стран, а прочитанные доклады охватывали все без исключения области применения теории изобретательства.
В России между тем ТРИЗ продолжал развиваться. В Петрозаводске, где последние годы жил и работал Генрих Саулович Альтшуллер, устраивались семинары и съезды Ассоциации ТРИЗ, в Санкт-Петербурге успешно работали группы под руководством В.Митрофанова и С.Литвина (впоследствии С.Литвин организовал в США компанию, решающую изобретательские проблемы с помощью ТРИЗ), в Челябинске создавался информационный фонд ТРИЗ.
В Израиле успешно применяют ТРИЗ в своей работе Владимир Петров, Юрий Ступникер, Александр Чернобельский, Григорий Френклах и еще десятки профессионалов. В мае 1999 года здесь была создана Ассоциация ТРИЗ Израиля.
В Интернете можно найти десятки сайтов, посвященных ТРИЗу, - российских, американских, израильских и даже японских.
На Земле создатель ТРИЗа свою задачу выполнил.
И все же он ушел слишком рано. Творец никогда не уходит вовремя - всегда кажется, что он еще нужен, что без него все рухнет, что пустота, оставшаяся после его смерти, так и будет зиять черным провалом - сегодня, завтра и всегда...
loading загрузка
ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: BakuPages.com (Baku.ru) не несет ответственности за содержимое этой страницы. Все товарные знаки и торговые марки, упомянутые на этой странице, а также названия продуктов и предприятий, сайтов, изданий и газет, являются собственностью их владельцев.