Жизнь Дэвида Гейла
/The Life of David Gale/

Страна: США
Год создания: 2003
Продолжительность: 130 мин.
Жанр: детектив / драма
Режиссер:  Алан Паркер 
В ролях :
Кевин Спейси (Kevin Spacey),
Кейт Уинслет (Kate Winslet),
Лора Линни,
Габриэль Манн,
Метт Грейвен,
Рона Митра,
и др

 По собственной воле я бы этот фильм не смотрел.
Но.
Солнышко любит Кевина Спейси.
Этот фильм не понравился Жене.
«Ага», - подумал я , но из осторожности решил пока больше ничего не думать, чтобы передумывать не пришлось.
Итак мы уселись, я взял пиво. Брать с собой еду на американские фильмы – это не жлобство, это необходимось. Надо же как-то гарантировать получение удовольствия. Нас ожидала драммма – ведь драм с одной «м» у американцев не бывает – и я подумал, что неплохо бы усесться так, чтобы было удобно незаметно смахивать скупую мужскую слезу.
На проселочной дороге посреди колхозных полей остановилась легковая машина и начала энергично дымить. Вот уже драммма, сейчас наверняка рванет, но – и тут фильм впервые сделал серьезную заявку на высоколобость – не рвануло. Из машины выскочила женщина и быстро побежала по дороге. Куда ж ты, на обочину давай!, но она упорно чесала вперед по асфальту. Камера крупно показала лицо спортсменки – ба, так ведь это спасенная как бишь ее … не помню. Ди Каприо, после пронзительно-душещемящего утонутия в водах Атлантики, никак не удается всплыть на поверхность несмотря на подходящую специфику дарования, а эта, поди ж ты, вона как грудями трясет, живенько так… Нет, не убегает она, наоборот, куда-то опаздывает… Так! Все понятно. Фильм начинается с конца. Клише номер один, глоток пива, смотрим дальше.
Она же целеустремленно несется по коридору какого-то издательства. Сзади ничего не дымит, маленькая негритянка-начальница, изо всех сил изображая афроамериканку, в районе подмышек отрабатывает политкорректность, а мы мчимся вперед. Зачем? Пора отстановиться и подумать. Однажды в Америке в разговоре с одним латиноамериканцем (руководителем выс-тех проекта) на вопрос: «Какие фильмы тебе нравятся» я, не без желания ошарашить, ответил: «Европейские». Был ли эффект? Да, был.
- А какие АМЕРИКАНСКИЕ фильмы тебе нравятся? – заорал он мне ухо, то ли решив децибелами преодолеть языковой барьер, то ли просто вспомнил, что я – инопланетянин.
- Из последних - American Beauty, - это было правдой на тот момент
- Ааа, - тихо протянул он – «Так ведь он все равно, что европейский».
Я видел, что его так и подмывает спросить о Рокки, но уловив, что «о минете и речи быть не может», он молчал. «Понимаешь, мы не можем смотреть такие фильмы. Они наверно хорошие, но не для нас. Слишком медленно и скучно.»
Так я понял почему американские фильмы так похожи на иховы же горки и стал еще больше любить европейское кино. Девушка БУДЕТ! (как говорил Жеглов) бежать по коридору, потому что режисеру нужно схватить зрителя за шкирку и протащить через весь фильм, так, чтобы он не успел оглянуться. Итак, задание (Вы любите компьютерные игры? Квесты там всякие?), мы едем брать интервью у приговоренного к смертной казни за убийство близкого друга. Точнее подруги. Точнее, эта подруга была другом. Короче, понятно. Ему осталось три дня, и эти три дня он будет нам рассказывать… Что?
Кевин Спейси. По сравнению с последним разом, как я его видел в арестантской робе («Семь»), он стал увереннее и прозаичнее – все-таки сказывается опыт. За что я ОЧЕНЬ не люблю Голливуд, так это за мануфактурность. Почему актер должен уметь пришивать пуговицы, а пришивать рукава должени уметь уже другой актер? Почему Брэд Питт – профессиональный сумашедший, а Кевин Спейси – профессиональный маньяк?
Глоток пива.
Никаких неожиданностей (а это признак хорошего вкуса), он невиновен, но не кусает решетки, а просто хочет рассказать о своей жизни. Кстати, приговоренный – профессор философии. Строго говоря, это клише. Сюжет нам предстоит непростой, страдать мы готовимся много и со вкусом, хорошо бы если б это делал человек с тонкой нервной организацией, интеллигент, глубоко понявший суть бытия. Такой не будет тупо упиваться за стойкой до поросячьего визга, потому что от него ушла жена и забрала ребенка. Он будет упиваться до поросячьего визга тяжело переживая экзистенциальный кризис, раздавленный депрессией, что совершенно недоступно для примитивного Боби, который весь день только и делает, что пропалывает грядки. Кроме того, в процессе возможны несколько сентеций космического масштаба, а игра символами так просто неизбежна. Короче, это клише, но клише оправданное, поэтому пиво пока побережем.
Рассказ Дэвида начинается с лекции по философии. Он еще жив, самоуверен и легко несет ангажированную философскую кашку, которая легко проглатывается, но оставляет у зрителя чувство приобщения к высоким материям. Ну профессор он, профессор, наверно даже талантливый, раз такой раскованно говорит со студентами о сексе, мы вам верим, давайте дальше. А дальше одна студентка опоздала и после лекции предлагает пойти на все за хорошую оценку. И тут он наклоняется к ее волосам. Такой высокоморальный, виртуоз слова, рыцарь духа на двадцатой минуте за здорово живешь разложит хорошенькую девушку прямо на кафедре? Мы на такое не клюем (где мое пиво?), он наклоняется не к волосам, а к уху! «Да, учиться надо, дорогая», - и победив в себе осла он вихляющей походкой стервы покинул аудиторию, оставив меня в сомнениях, а может быть все-таки лучше было бы разложить, чем лепить такую банальную глупость? Студентка, ясное дело, отомстила, и даже, ясное дело, как. Хоть заявление было отозвано и полиция закрыла дело, за Дэвидом закрепилась плохая репутация. Жизнь пошла под откос, а пиво резко пошло на убыль. Его уволили из университета, хоть он и был блестящий ученый. Как было сказано выше, жена забрала у него ребенка, хоть он и был хорошим отцом. Даже из общественной организации – дело сугубо добровольное – его поперли, потому что там не нужны маньяки и алкаши (алкоголиком он стал от перенесенных бедствий). Короче говоря, я никак не мог избавиться от ощущения, что лейтмотивом этого отрезка жизни Дэвида было: «Ребята, нужно признать, с Биллом произошел перебор. Идя по дороге закона, но не пользуясь при этом мозгами, можно зайти слишком далеко. Давайте скажем спасибо, за то что наш бывший президент ничего не понимает в философии. Потому что плюшевая овца в руках интеллектуала будет пострашнее, чем сигара в руках саксофониста». Что, конечно, верно, но эту часть фильма, по-моему, снимал автопилот.
Итак, на пороге кульминации мы имеем совершенно развалившегося Дэвида и…
Его друг. То есть подруга. У бедняжки лейкемия. Дэвид узнает об этом случайно и на время становится нормальным человеком. Все-таки, несчастье близкого человека организует. Они сидят рядом и любуются на Луну. Ей осталось немного и это известно им обоим. Они старые друзья, но сейчас он может только поддержать ее духовно, чтобы она достойно ушла из жизни.
- Сколько у тебя было любовников?
- 4 – она показывает на пальцах.
- Ну (выразительная пауза)… секс это не главное.
Смех.
- Не хочешь завести пятого для ровного счета?
Он смотрит на нее молча и откровенно. Никакого смеха, это уже серьезно.
Камера скользит по голой ноге, согнутой в колене. Они лежат, прижавшись друг к другу.
- Тебе так удобно?
- Да… не отпускай меня, побудь во мне еще немножко… МНЕ ТАК СТРАШНО!!!
Я так много писал, иронизировал, пытался проявить понимание и глубину, но сейчас мне бы хотелось, чтобы описание этих пяти минут было написано самыми жирными буквами. Это самый лучший момент фильма. Один червячок на пороге смерти прижимается к другому и просит его не отпускать. Б-же мой! Если б он только мог! Если бы все мы могли…
Честно говоря, дальше писать неохота. Это все-таки обзор, а не рондо. С одной стороны, у меня не такой большой холодильник, чтобы обсудить все штампы. А с другой – у кого их нет, «а кто не пьет?!», выражаясь фигурально. Даже великие имеют свой почерк, то есть обворовывают самих себя. Американцам же в этом смысле можно поставить в вину лишь то, что хоть каждый фильм снимает один режисер, кажется, что делали его всем кагалом, настолько резво они тащут друг у друга отработанные приемы. Вот это коллективное творчество и является гарантией независимости от искусства. Что же касается так называемых «идей», то я ярый противник их обсуждения. «Что хотел сказать автор» - вопрос, свидетельствующий о желании снять пенку с чужого варенья. Могу лишь сказать, что эта самая «идея» показалось мне логичной, а концовка – оправданной. Как сказал Митта: «Режисер должен рассказать историю», от себя (какая наглость!) я бы добавил «Рассказать до конца». В этом смысле фильм сделан.
Дальше писать не буду, смотрите фильм, он стоит, чтобы его посмотреть.

Сова